В небе над нами – яркое жало луча.

Мечется пламя, страшен удар палача!

Словно бумажный, твой дом полыхает огнём;

Ночь на часах – но вокруг всё светло, будто днём…

(Ария, «Это рок»)

      … Люди?.. Они не злые, хотя их поступки порой заставляют в том усомниться. Они тоже созданы Творцами и у них свободная воля. Но люди менее сильны. Они не наделены Даром с момента своего создания, и очень немногие из них становятся Носителями Дара по велению свыше. Век людей недолог и им свойственно поэтому больше бояться смерти, чем нам. Кроме того, людей пугает и внушает им недоверие и неприязнь всё, чего они не могут объяснить. Наши магические силы кажутся им опасными (что, впрочем, не лишено оснований) и это заставляет людей относиться ко всем Носителям Дара враждебно. Ещё они легко поддаются влиянию и почему-то уверены в том, что они – избранная раса, для которой создан весь этот мир… Я боюсь, что нам не раз ещё придётся столкнуться с последствиями этой уверенности…

Из дневника Амиссы Тэрис.

2 мая 3047 года IV Эйа. Лунные Чертоги.

      Ночь пугает людей. Днём, когда ясное солнце озаряет мир своими лучами, богиня Виаэль, Верховная Странница, строго следит за тем, что происходит на земле, и защищает людей от Зла. А ночью… Ночь – время власти Марины, хозяйки царства духов. После захода солнца на волю вырываются тёмные силы, враждебные человеку. И горе тому, кто попадётся им навстречу!.. Вот потому и не пускаются люди ночью в дорогу, вообще стараются не выходить из дома, пока не начнёт светлеть небо и не проснется Виаэль, дабы снова вершить свой суд с небесного престола.

      Но не все столь пугливы. Много есть тех, кто, отбросив страх, находит в ночи удивительную красоту. Они знают: не жестока Марина. Сурово карая дерзких, смеющих непочтительно отнестись к её воле, благосклонна она к отважным сердцем и хранит их в пути…

      Одинокий путник, шагавший через спящий лес, тоже не боялся гнева Марины. Впрочем, он давно уже отвык бояться чего бы то ни было. Слишком многое видел он за свою жизнь, слишком часто оказывался на волосок от гибели.… А кроме того, ему не из чего было выбирать. Время было на вес золота, и секунда промедления могла оказаться роковой… Лунный свет падал на его лицо, бледное, с тонкими чертами и лучистыми серыми глазами, какие бывают только у эльфов. Он и был тёмным эльфом, но прежде всего – чародеем, Носителем Дара, полученного при рождении не от отца или матери, а повелением свыше. Звали его Элгир Лин Амайде. Несколько дней он скрывался вблизи Этвирна, столицы Лимерии, ожидая встречи с человеком, который мог раскрыть планы Алого Ордена. И этим утром Элгир получил условный знак. Встреча должна была состояться через два часа после полуночи у заброшенного святилища Линхира на берегу реки. Место, на взгляд чародея, не самое удачное: слишком уединённое и далеко от города. Элгир держался того мнения, что для особенно важных бесед лучше выбирать более оживлённые уголки, где и затеряться проще в случае необходимости, и можно, если уметь слушать, узнать интересные вещи. Но господин Тамерас считал, видимо, иначе.

      Воздух, пахнущий лесными цветами и молодой травой, посвежел. Река была близко. Об этом говорила и звериная тропа, утоптанная сотнями лап, на которую выбрался чародей. А через несколько мгновений перед его глазами блеснула серебристая гладь воды. Теперь оставалось только подняться вверх по течению до святилища. Элгир взглянул на небо, у него было ещё полчаса…

*     *     *

      Вокруг было тихо. Казалось, замолкли даже ночные птицы, и река замедлила свой бег. Элгир остановился. Предчувствие, никогда не обманывавшее его, говорило, что встречи уже не будет.

      У подножия мраморной статуи полулежал человек. Элгир подошёл к нему и вздрогнул, почувствовав запах смерти.

- Тамерас, - прошептал он, склонившись, чтобы взглянуть в лицо человека. – Убит магией…

      Ощущение приближающейся опасности пронизало чародея с головы до ног. Невдалеке послышались лёгкие шаги. Элгир метнулся за колонну и замер там, настороженно прислушиваясь.

      Через пару минут, показавшихся ему вечностью, из-за деревьев вышла женщина в белом плаще. Её лицо было закрыто вуалью. Остановившись у статуи, она посмотрела по сторонам и произнесла:

- Можешь не скрываться от меня! Выходи…

      При звуке её голоса, нежного и мелодичного, чародей чуть не подпрыгнул, несмотря на всё своё самообладание. Но её слова были обращены не к нему. Зашуршал песок на тропинке, ведущей во внутренний двор святилища, и Элгир увидел человека лет сорока-сорока пяти, в роскошной одежде, выдававшей в нём придворного.

- Ты прятался от меня? – Женщина сбросила вуаль, открыв лицо поистине неземной красоты, обрамлённое сияющими золотыми волосами. – И даже вооружился?

      Мужчина и вправду держал руку на кинжале – изящной игрушке, украшенной эмалью и драгоценными камнями, но всё же смертоносной. Насмешливый тон собеседницы ему явно не понравился.

- Я не боюсь тебя, Анарми, - ответил он, а чародей, притаившийся за колонной, вдруг почувствовал озноб. Пока не было произнесено это имя, он мог ещё надеяться, что ошибся, но теперь у него не осталось никаких сомнений. Анарми, она же Анармиэль Теульмара, была когда-то эльфийской принцессой, а ныне являлась одной из глав Алого Ордена. Элгир видел её всего один раз, и то очень давно, но Анарми была не из тех, встречу с кем можно забыть. Интересно, что привело её к святилищу Линхира?.. Ответа не пришлось долго ждать, тем более, что сама эльфийка тоже хотела услышать его.

- Если ты меня не боишься, то ты или очень смел, или очень глуп… или сочетание первого и второго, - холодно заметила Анарми. – Но, я надеюсь, ты пришёл сюда не ради того, чтобы сообщить мне эту, без сомнения, прекрасную новость. Я не люблю, когда меня заставляют напрасно терять время.

- Я хочу сказать, что не буду больше служить тебе, - выговорил мужчина. – Мне надоело быть твоим рабом.

- Ах, вот как… - протянула эльфийка. В её голосе ясно слышалась угроза. – В таком случае ты поздно спохватился. Клятва принесена и взять её обратно у тебя нет права. Ты добровольно согласился на мои условия тогда, двенадцать лет назад. Я не заставляла тебя приходить в мой дом. Я не предлагала тебе помощь, ты попросил её сам, Бриай Атинель.

- Я хотел спасти брата, - возразил придворный.

- И потому выдал нам его возлюбленную, - усмехнулась Анарми.

- Она была чародейкой. – Лицо Атинеля перекосилось от застарелой ненависти к Носителям Дара. – А брат знал об этом, но всё равно любил её, не замечая, что она опутывает его своими сетями всё больше и больше. Я должен был вмешаться!

- Наверное, твой брат был очень благодарен за такую трогательную заботу. – Губы эльфийки сложились в злорадную улыбку. Атинель взглянул на неё с ненавистью.

- Арман умер через год, - глухо сказал он. – На следующий день после того, как к нему пришла та девчонка, ученица чародейки…

- Ученица Нейны?.. – Анарми прошипела что-то сквозь зубы. – Почему ты молчал об этом столько лет? Почему не сообщил сразу?!

- Арман взял с меня слово, что я никому не расскажу о девчонке…

- Что?! – взвизгнула, не сдержавшись, Анарми. – Ты понимаешь, что ты наделал? Мы столько времени считали, что последний Страж Предсказания мёртв! А она жива и, если бы не твоя оплошность, была бы в наших руках уже давно. А теперь… теперь она обученная чародейка, пусть ещё не Магистр, но справиться с ней будет очень нелегко! И всё это по твоей вине!..

- Я дал слово, - повторил Атинель. – Я не мог его нарушить.

- Ну, раз так… - Эльфийка резко взмахнула рукой и её собеседник, скорчившись, свалился на землю. – Ты мне больше не нужен. Шпионов хватит и без тебя. – Она бросила взгляд в сторону убитого Тамераса. – Этот был полезнее, но тоже решил, что сможет диктовать мне условия. Дурачок…

      Повернувшись, она прошептала заклинание, сопроводив его жестом, и исчезла. Выждав немного, из-за колонны вышел Элгир.

- Значит, они будут охотиться за Сейрин… Надо предупредить Амиссу.

      Почти неуловимым движением руки Элгир открыл портал, который доставит его к одним из Врат, ведущих во владения чародеев. Оглянулся в последний раз на святилище, два трупа, посеребрённых лунным светом, и шагнул вперёд…

      … И почувствовал холод, леденящий, отнимающий силы. Холод тёмной магии, смертельно опасный для тех, в чьих жилах течёт эльфийская кровь. Поняв, что погибнет, если ещё задержится здесь, чародей сделал усилие и скрылся, переносясь сквозь пространство к Вратам. Портал мгновенно погас, словно его и не было. Только на земле остались переливчато-рубиновые капли…

      - Мы встретимся с тобой снова…

*     *     *

- Ритлан! Ритлан! Завтрак остынет!

- Иду, тётя!

      Мальчик по имени Ритлан Вейт отложил в сторону книгу и бегом спустился по лестнице в кухню. Дядя и тётя ждали его, сидя за столом.

- Ты опять читал с самого рассвета? – ласково поинтересовалась тётя, раскладывая кашу по мискам.

- Да… - смутился Ритлан. Тётя улыбнулась.

- Мы рады, что ты любишь учиться. Это скоро пригодится тебе…

- То есть? – насторожился мальчик.

- Сегодня к нам придёт гость, - ответил дядя. Рядом с его рукой Ритлан заметил распечатанное письмо и открыл было рот, чтобы спросить, но дядя покачал головой:

- Потом ты всё узнаешь.

      Ритлан, вздохнув, принялся за кашу. Фраза «потом всё узнаешь» стала излюбленным дядиным ответом с тех пор, как с Ритланом начали происходить всякие странные вещи. Иногда от его взгляда передвигались сами по себе предметы, иногда он видел сны, которые затем сбывались, а однажды, когда он заблудился в лесу, он мгновенно оказался дома, не зная, как это получилось. Не понимая, что могут означать подобные происшествия, Ритлан рассказал всё дяде и тёте. Они отнеслись к его словам совсем не так, как он ожидал. Казалось, то, что с ним творится, их ничуть не удивило, только взволновало. Они посоветовали мальчику никому больше не говорить об этом, после чего научили его читать и писать. Чтение Ритлану понравилось, и он стал проводить очень много времени за книгами. И далеко не сразу задумался о том, откуда могли взяться книги в деревне, расположенной в неделе пути от ближайшего города. А дядя и тётя начали переписываться с кем-то. Тайна этой переписки не давала мальчику покоя. Письма появлялись неизвестно откуда, Ритлан никогда не видел ни гонцов, ни почтовых птиц. От кого эти письма и что в них написано, ему не рассказывали, но почему-то мальчик подозревал, что речь в них идёт о нём, особенно о его странных и непонятных возможностях.

      А с виду Ритлан Вейт был самым обычным десятилетним мальчиком… почти обычным. Чуть выше своих сверстников, он отличался от крестьянских ребятишек более изящной фигурой и правильными чертами лица, а также тёмными вьющимися волосами, хотя у жителей Лимерии, много веков смешивавших кровь с морскими эльфами, чаще всего были светлые волосы и голубые или синие глаза. Впрочем, по поводу глаз Ритлана сказать было нечего – цветом они могли сравниться разве что с небом. Но вот всё остальное… Дядя и тётя учили его не переживать из-за этого, однако объяснять что-либо не торопились. «Когда придёт время, ты сам всё узнаешь», отвечали они на вопросы мальчика. Но когда оно придёт, это самое «время»?..